Перевела статью из «Observer». То что в скобках - примечания переводчика.
"ПЛАТЯНОЙ ШКАФ ПРИНЦА"
Бен Барнс был в восторге, когда для модной фотосессии журнала «Observer» его попросили облачиться в классическую британскую мужскую одежду. «Если так воспринимают мой стиль, это великолепно. Я Барберри в парке!» (наверное, имеется в виду основатель фирмы «Burberry»)
Было приятно одеться, как английский джентльмен?
«Да, было, - признаёт он. – Я не часто снимаюсь в фотосессиях. Иначе, начнёшь слишком в себе сомневаться. Это, как ходить в спортзал. Первые несколько раз тебе в радость, но потом начинаешь думать: «Всё, что я делаю, это поднимаю что-то тяжёлое и кладу туда, откуда взял. Я ничего не достиг». Или когда ты думаешь об игре в театре как просто о крике по вечерам…Ой» Он умолкает. «Как я до этого договорился?»
Он может выглядеть, как Барберри в парке, но, что интересно, Барнс склонен к самоанализу. Возможно, отчасти это благодаря тому, что он был воспитан – в Уимблдоне, на юге Лондона – матерью-психотерапевтом и отцом-психиатром, но явное глубокомыслие 29-летнего Барнса кажется целиком его собственным.
Когда мы встретились с Барнсом в баре «Сохо», он уже шесть недель играл в «Пении птиц» и, неудивительно, учитывая, что он каждый вечер переживает утрату любви и Первую Мировую войну, был довольно усталым. «Это, наверное, самая тяжёлая работа, какая у меня была, потому что пьеса длится три часа, а я почти не ухожу со сцены, говорит он. – Я чувствую себя выжатым, как бывает, когда наплачешься».
И всё-таки он рад вернуться на сцену. Благодаря театру ему впервые захотелось стать актёром. «Я сильно увлекался спортом с 10 до 15 лет, я был во всех командах, это было для меня всем. (Вот это для меня новость – раньше Бен всегда рассказывал, что с детства сильно увлекался музыкой.) Но я был младше своих одноклассников, и, когда у них наступило половое созревание, остался позади. Тогда я стал больше заниматься пением и актёрской игрой».
При упоминании о «Hyrise» Барнс стонет. (Интервьюер – барышня, и Бен, будучи истинным джентльменом, постеснялся ей «факи» показывать, видимо

.) «Я был в этой группе недели две. Конечно, я в этом раскаиваюсь. Знаю, все ошибаются, но лучше бы моей ошибкой было дебоширство под воздействием наркотиков, чем участие в бой-бэнде».
«Съёмки в «Принце Каспиане», первом фильме, меня ошеломили. Я прежде никогда не был на съёмочной площадке масштабного фильма, никогда не был в Новой Зеландии, где фильм снимался, никогда не ездил верхом – я очень волновался. В этот раз я снимался с удовольствием. Этот фильм более весёлый, детский и, вполне вероятно, это лучшая история из семи книг. Я видел его на прошлой неделе. Как правило, я смотрю свои фильмы сквозь пальцы – терпеть не могу на себя смотреть – но этот мне очень понравился и я хочу, чтобы его увидели миллионы людей».
Об «Убить Боно»: «Это было потрясающе – в кожаных штанах валять дурака в Белфасте, - говорит Барнс, широко улыбаясь. – Я выставлял себя полным придурком, что получалось весьма естественно. У своих друзей я вместо клоуна».
После этого Барнс хотел бы попытать счастья в Голливуде, но он с радостью возьмётся за любой сценарий или роль, которые его заинтересуют. «Я хочу извлечь пользу из той известности, что у меня есть. Так получаешь больше работы и так получаешь интересную работу. Эти возможности умаляются, если не продолжаешь движение”.
Сейчас же он возвращается к вечернему спектаклю «Пение птиц». Барнс вытаскивает перчатки, которые ему разрешили оставить себе после съёмок для «Observer». Он надевает их и странно размахивает руками в воздухе. Я спрашиваю, что это такое он делает.
«Роберт Дауни-мл. работает на своём компьютере в «Железном человеке-2».
Он быстро изображает Тома Круза, работающего с монитором в «Особом мнении», чтобы показать мне, как отличаются движения рук, потом собирает свои пожитки и отправляется в театр. На улице я вдруг вспоминаю, что он заплатил за наши напитки, а я его не поблагодарила, но Барнс уже исчез, возвращаясь в окопы.
Фотосессия проходила в Кенвуд-Хаус, парке, расположенном в лондонском районе Хэмпстед.